▶• ılıılıılılılıılıılı. 0
Елизавета Лихачёва в интервью томскому ТВ:
Университет — это всегда креативная среда. Это всегда определенная доля автономии, крайне важный фактор развития университета. Потому что пытливый человеческий ум иногда выходит за пределы общепринятых правил. Наука — это место, куда должны двигаться люди, не имеющие ненужных якорей. Искусство тоже в этом отношении территория свободы, потому что в момент, когда художник работает над своим произведением, диктовать ему может разве что его муза. Определенная доля интеллектуальной свободы — это то, что роднит музейные институции с ообразовательными.
Екатерина Шульман в интервью стендаперам:
Университет — это пространство свободы и инклюзии. Поэтому самые разные люди, даже люди в клеенчатых штанах, какие-то другие люди могут почувствовать себя (не сразу, но через некоторое время) органично. (...) Пребывание в штате университета — это высшая точка развития любого человека, до этого еще надо дорасти.
Краткая история университетов:
Важнейшей чертой средневековых университетов был корпоративизм: члены университетской корпорации договаривались между собой о дресс-коде, правилах поведения, порядке чтения лекций и проведения экзаменов. Очень быстро сформировалось то, что мы называем университетской культурой: особый тип мышления, фольклор, повадки, дискурсивные практики, свойственные людям университета (...) Основой гумбольдтовского университета было сочетание исследования, обучения и идеи свободного преподавания.
Павел Уваров в материале на Постнауке:
Первые университеты никто не основывал, они возникают сами по себе. (...) Universitas — это не только объединение магистров и студентов, любая городская коммуна, любая корпорация ремесленников была universitas. (...) Мыслители той эпохи взяли формальную логику Аристотеля и применили её к новым областям знания. (...) способность присваивать степени — самое главное, что составляет сущность университетской корпорации. (...) университет оказался удивительно живучей формой, изобретённой в великую эпоху XII–XIII веков (...) в золотое время для европейской цивилизации.
Виктор Вахштайн в материале на Постнауке:
Европейская экономика, как и многие европейские города, лежала в руинах, и к вузам стала все чаще применяться логика социальной инженерии. Университеты должны были стать кузницей Новой Европы, аккумулировать сохранившиеся интеллектуальные ресурсы, заложить фундамент политического согласия и экономического процветания. (Надежды политиков, которые университеты никогда не оправдывают.) (...) Не имея возможности конкурировать со «старыми» университетами в том, что касается фундаментальных исследований и социального престижа, «университеты без родословной» избрали иную стратегию развития, в которой главная роль отводилась интернационализации обучения, совершенствованию системы управления и финансового менеджмента, ориентации на потребности рынка труда. (...) Как канал вертикальной мобильности университет становится мощным «социальным лифтом», как центр образовательной и научной экспансии — глобальным «интеллектуальным банком».
Алла Горбунова в рассказе «Тупик»:
Выходишь из метро, после сорока минут езды с другого конца города, и сразу видишь огороженный забором университетский мир. Этот забор разделяет пространство города и пространство университета, показывает, что там, за забором, особая вселенная со своими законами. Населяют этот мир разные сущности, вроде тех, которые описываются в древних магических гримуарах или средневековых бестиариях.
Жуковская Т. Н. «Университетские традиции и университеты в России»:
Университет как продукт средневековой городской культуры появился одновременно с цехами и фактически представлял собой «цех ученых», сообщество преподавателей и студентов (universitas magistrorum et scholarum).
Жуковская Т. Н. «Университетские традиции и университеты в России»:
Университетское образование по определению имеет фундаментальный характер, это не специальные знания, не набор дисциплин, формирующий специалиста в определенной области, а некий инструмент для объяснения мира.
Жуковская Т. Н. «Университетские традиции и университеты в России»:
Здания Московского, Харьковского, Казанского и Дерптского университетов строились специально для них. Эти архитектурные решения отражали концепцию презентации университета как «храма науки» и одновременно публичного здания.
Жуковская Т. Н. «Университетские традиции и университеты в России»:
во второй половине XVIII в. русские аристократы посылали своих чад за границу для «оттачивания ума», не имея в виду конкретной специализации, то избирали Геттинген или Гейдельберг, считавшиеся наиболее престижными. В Лейденский университет ехали для получения медицинского образования, в Галле — для изучения богословия. В Лейдене было больше остзейских немцев, подданных России, и мало русских аристократов. В Галле — больше католиков, выходцев из западных губерний, где не было высших католических школ. Более семидесяти процентов «академических путешественников» было сконцентрировано в шести немецких университетах: Геттингене, Галле, Кенигсберге, Лейпциге, Страсбурге и Лейдене.
Ревзин Г. Очень важный маршрут. «Коммерсантъ»: Малые музеи Москвы. [б. м.]: Издательские решения, 2017.
Этот музей — память о разных культурах, замаскированная под бесстрастную таблицу веществ. И в этом суть академической университетской науки. Любой предмет вроде встроен в систему, но на самом деле несет с собой тени людей, которые его изучали, и человеческих ситуаций, в которых они жили. (с. 170)
Наверное, поэтому университет в советское время обладал такой невероятной притягательностью — там было очень много спрессовано. (с. 171)
Французский пуансонист, шрифтовик и печатник Жан Жаннон учился в Париже у Робера Этьена, печатника и лексикографа. Свой первый шрифт Caractères de l'Université Жаннон создал в 1621 году.
Пулин Р. Школа дизайна. Шрифт: практическое руководство для студентов и дизайнеров / Ричард Пулин; перевод с английского Екатерины Петровой. Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2020. С. 24
Эти гарнитуры относят к первым барочным антиквам.
С. 25
Жан Жаннон (ок. 1580—1658)
